Интервью с альпинистом Андреем Ерохиным

Первый раз он пошел в горы, чтобы оплатить обучение. И после нескольких дней тяжелых испытаний увидел Хан-Тенгри и Пик Победы.

Сегодня Андрей Ерохин — «снежный барс», международный гида IFMGA. В его активе — десятки восхождений по всему миру от пика Победы до массива Кения. В январе 2020 году был участником экспедиции по первопрохождению маршрута высочайшей категории сложности на пик Коммунизма.

Почему профессионал высшего уровня не рвется на Эверест, как стать настоящим гидом и что любит поесть альпинист на склоне, читайте в интервью Андрея.

Хотел в горы с детства, а полюбил в походе

Ала-Арча

Андрей, вы выросли в Кыргызстане, там горы рядом, но многие так и не поднимаются на них. А в каком возрасте вы впервые сказали себе «хочу на вершину»? И с чем было это связано, желание? 

С детства так удачно получилось: у родителей окна выходили на юг, на Кыргызское Ала-Тоо. Я всё время старался перейти в их комнату, чтобы любоваться горами. Меня просто влекло, не знаю чем. Казалось, туда невозможно добраться, человек там не выживет. 

Первый мой опыт в горах был меркантильным. Я хотел заработать на старшие курсы, чтобы оплачивать контракт на обучение. (В Кыргызстане в 2000-х гг. существовала контрактная система оплаты обучения в вузе. Цена контракта была в 2-3 раза ниже реальной себестоимости обучения. При этом среднестатическая семья не могла себе позволить и этой суммы, поэтому студентам приходилось зарабатывать самим. — Прим. ред.) Знакомый позвал в поход портером. Я не имел навыков походной жизни, хотя занимался скалолазанием. Что такое реальные горы, высота, снег, холод — представлял только по фильмам. Набрав снаряжение у друзей, пошел в свой первый поход сразу на Иныльчек. Платили 10–15 долларов в день — хорошие деньги для студента в 2002-м. Мы тащили тюки по 25–30 килограммов, и в первые же дни я понял, что помираю.

Но все изменилось, когда мы прошли «зеленки» (зеленые зоны), перешли за перевал и попали в зону больших гор. Мы базировались на 4000 метрах, а вокруг стояли пяти-, шести- и семитысячники. В первый же поход я сразу попал в базовый лагерь Хан-Тенгри и Пика Победы. Когда я увидел эти горы, они показались мне круче Эвереста. Я решил, что сделаю все, чтобы на них подняться.

О чем мечтает альпинист с 20-летним стажем

Верхняя Ала-Арча

У вас есть мечта взойти на Эверест?

У меня нет мечты быть как все. Сходить на Эверест сейчас — это быть как все. А вот К2 без кислорода — да, хотелось бы. Я дважды стоял на вершине Манаслу, оба раза без кислорода. Но вся эта коммерция вызывает у меня диссонанс. Я не могу среди коммерческих альпинистов наслаждаться природой — в этом фоновом шуме, вокруг людей, которые идут на вершину, чтобы погладить свое эго. Я ищу проекты, где выбор будет за мной: иду с кислородом или без, по какому маршруту. Но пока это сложно финансово. 

Получается, у вас сейчас фокус на новых интересных проектах — вы будете искать их или создавать сами? 

Я либо сам создам проект, но для этого нужен единомышленник и финансы. Либо примкну к чужому. Сейчас вся моя жизнь и профессиональная деятельность сосредоточены на горах: горовосхождение, скалолазание, горные лыжи и всё, что с этим связано.

Альпинисты часто говорят, что горы помогают переосмыслить свою жизнь, что им приходят какие-то судьбоносные решения. Можете назвать решение, которое изменило вашу жизнь на событийном плане? 

Одного решения назвать не могу, но если уж говорить о горах, вся моя жизнь изменилась благодаря им. Они подарили мне мой образ жизни, мое окружение и моих близких. С нынешней женой мы в горах познакомились и продолжили знакомство, и нас горы объединяют. И с предыдущей женой мы познакомились в горах. И дочка у меня родилась только потому, что мы с женой в горах встретились. Получается, вся моя жизнь уже более чем 22 года связана с горами. 

Последние 12 лет моя профессиональная деятельность — гид и спортсмен — порой приедается. Одни и те же районы, те же вершины. Но когда встречаю что-то новое, заново чувствую вибрации души. В горах приходят важные решения. В жизни бывает, сомневаешься и никак не можешь сделать выбор. А в горах быстро становится понятно, что нужно сделать. Там много времени, чтобы подумать о планах и выбрать нужное решение. 

Было ли у вас выгорание? 

Да, было, оно и сейчас происходит. Последние три года у меня выгорание, но не как личности, а как спортсмена. По возрасту мне пора либо выбрать путь спортивных экспедиций — там еще осталось 5-7 лет, где я что-то могу показать, либо зарабатывать. Другим ничем зарабатывать не могу. С одной стороны, это заставляет держать форму — не бросишь всё и не ляжешь на диван. С другой — выгораешь, когда работа становится на поток. Группа за группой, те же локации, разные люди. Ты становишься рабом лампы. Появляется замыленность, потеря интереса. 

Мое выгорание как спортсмена связано с тем, что у меня сейчас напарников, с кем можно вместе тренироваться и кто бы тоже горел. Говорят, если один человек вдруг теряет запал, у второго должна быть искра. И так они друг друга всегда поджигают. А если ты постоянно один в горах, у тебя нет напарника, который с чем-то с тобой схож, то очень тяжело в одиночку тянуть это все и заставлять себя. Порой я просто задумываюсь: да нафиг мне это надо? Но если пересилить и прожить снова вот эти лишения, испытания или восторг пребывания на вершине, то искра снова начинает разжигаться. Но нельзя останавливаться. Надолго остановишься — потом уже тяжело возвращаться.

Значит, вас спасают новые маршруты, новые вершины? 

Да. Новые горизонты, новые маршруты. Когда происходит что-то новое, это совсем по-другому ощущается. 

 

Гиды и проводники

 

Восхождение на Мера Пик

 

Вы стали гидом в возрасте примерно 20 лет, так? Не было такого, что несерьезно к вам относились? 

Да, было, конечно. В самом начале, когда опыта нет, когда толком не понимаешь, чем занимаешься, но сопровождаешь человека, ты ведешь себя как горный проводник, а не как гид. У многих понятия горный проводник, гид или турлидер размыты, а это разные вещи. 

Профессиональный горный гид должен обладать арсеналом всех навыков. Организовать поездку — это менеджмент.  На месте договориться с пограничниками и с местными, если что-то пошло не так. Найти выход из форс-мажорной ситуации. Обеспечить безопасность в маршруте. Как профессионал он должен владеть всеми навыками альпиниста и уметь работать первым. В случае надобности, если нет фиксированных веревок или во внештатной ситуации он должен уметь вырулить из этого всего. Ну и плюс он должен быть психологом и лидером: задавать ритм в группе и поддерживать мотивацию. За унылым человеком никто не пойдет. 

У кого нет харизмы, нет лидерских качеств, тот не может убедить человека, потому что не обладает чувством эмпатии. Такие люди не могут быть гидами — они могут быть хорошими горными проводниками. Как спортсмены они могут лезть на гору, но в любой нештатной ситуации опускают руки. Они понимают все, что связано с горами, со стенами, но не умеют организовывать людей или решать внештатные ситуации.

А турлидеры – наоборот, отличные менеджеры: они могут собрать команду всех их объединить, но на маршруте ничего предпринять не могут, потому что они не обладают нужными альпинистскими навыками. Вот как разные люди по-разному ведут себя в горах. 

Когда я начинал, меня воспринимали как горного проводника, типа спортсмен — молодец. Позже я выучил язык, попробовал организовывать программы, сталкиваться со всеми организационными моментами, понимать, что такое сервис. Все эти моменты сделали меня тем, кем я и являюсь сейчас. А вначале было, да, тяжело. Приходилось доказывать как-то, ну, или быть под прессингом чужого авторитета. 

 

Как оцениваете, сколько продолжался переход от проводника к настоящему гиду? 

До лет пяти и больше. Нас обучали быть гидами именно в школе гидов. До этого мы путали понятия: турлидер, горный проводник и профессиональный гид. Только в школе нам объяснили, как работать правильно: проявлять заботу о людях, о клиентах.

Обучение у нас не заканчивается. Каждые три года — обязательные CPD-курсы. Мы сами выбираем направление: психология, медицина, технические аспекты. Каждый модуль проходим 8–10 дней.

Сейчас я стараюсь больше изучать психологию. В горах с человеком долгое время находишься наедине, и нужно уметь донести то, что ты хочешь сказать, ясно и лаконично. Не рассказывать, почему мы идем к вершине, почему мы можем повернуть и вообще зачем мы здесь, а четко все объяснять и находить подход к каждому.

Зимние восхождения

Пик Исмаила Сомони (бывший пик Коммунизма)

 

Вы участвовали в зимнем восхождении на пик Коммунизма по новому маршруту, и потом говорили, что не любите холод. Это неожиданно для альпиниста. Какой бы совет вы дали тем, кто тоже не любит холод, но хочет на серьезную вершину? 

Одеваться теплее, сердце проверить. Греет не снаряжение — греет сердце. Я не знаю ни одного человека, который бы не поежился, попав в холодное помещение. Мы все-таки теплокровные, не будем забывать об этом, и большинство из нас не закаленные люди. У нас холод сразу ассоциируется с простудой, дискомфортом, зябкостью. Люди с более развитой периферийной системой кровоснабжения или более прокачанным сердцем легко переносят холод, но жить в условиях постоянного холода, я уверен, они не смогут. 

Я не люблю холод, потому что у меня накопилась холодовая усталость. Когда человек постоянно живет в холодном климате, он просто устает от снега и холода. Так получилось, что все мои серьезные восхождения, больше 20, были зимой. Я уже намерзся насквозь и сейчас стараюсь избегать холода. Конечно, одежда сейчас стала хорошей, можно надеть пуховый комбинезон и не чувствовать холода. 

Но людям, которые собираются в холодные условия, например, зимнюю Ала-Арчу или в Безенги, или на восьмитысячник, я советую выбрать правильное снаряжение. Ну и питаться нормально, потому что питание – это залог сохранение энергии высоко в горах. С нормальным питанием у вас тело нормально функционирует и согревает вас. И периферийное кровоснабжение работает лучше на полный желудок.

Качественное питание в горах

  

 

 

Есть прогресс, есть ресурс — продолжаем работать

 

С одним из любимых сублимированных блюд Кронидов

 

Какие факторы риска в первую очередь надо учитывать в зимних восхождениях? 

Факторы риска зимой — отрицательные температуры и короткий световой день. Нужно планировать так, чтобы не обнаружить себя на склоне в темноте спускающимся куда-то в лагерь и уставшим, а успеть вернуться, пока светит солнце. Ну и ветер, понятно. Зимой неблагоприятные погодные условия переносятся в три раза хуже, по сравнению с летом. 

Когда вы осаждали стену 18 дней, постоянно спускаясь вниз, потому что не было места даже для полок, что вам подсказывало, что всё-таки достигнете цели? Что помогало не сдаваться? 

На самом деле мы до последнего не верили, просто работали, потому что все работают. Но мы видели, что прогресс-то идет. На любой стене, при любом восхождении, если прогресс идет и вы не истощены психологически и физически, то зачем останавливать работу? Есть прогресс, есть ресурс — продолжаем работать. Мы понимали, что на этом участке стены не сойдет большой лавины. У нас был запас времени, и мы могли обрабатывать ее, не торопясь на технически сложных участках. 

Не везде страховка была надежной. Кроме льда были пояса разрушенных скал — там страховка очень плохая, бывало по 15–30 метров, где вообще нельзя ничего заложить. По сути, человек лезет без страховки, и в случае срыва — смерть или увечья. Такие моменты добавляют экстрима. И даже появляется кураж. В горах это иногда плохо, но когда работаешь на стене — хорошо, мотивирует пройти участок и работать дальше. Ты видишь: вот здесь сложно, а дальше попроще. Восхождение движется такими каскадами. Это психологически разгружало, и мы продолжали. 

То же самое и на других маршрутах. Ты смотришь профиль стены: вот здесь будет самый сложный участок. Психологически подготовился, прошел его — дальше легче. Это решает. А если стена километр триста от низа до верха, без полок, да ещё и нависает — как в Каравшине, — там психологически сложнее, даже при меньшей высоте. Хотя условия лучше: ходят в основном летом и осенью, когда теплее. 

Сомневаешься — не лезь. Полез — не сомневайся

 

Верные помощники альпиниста. Ала-Арча

Вы всегда оцениваете факторы успеха логически или бывает, помогает интуиция?
 

В альпинизме на интуицию полагаться стоит. Как говорят практикующие высотно-технический альпинизм: «Если сомневаешься — не лезь. А если полез — не сомневайся».

Понятно, что сначала оцениваешь маршрут, команду, просчитываешь количество веревок. Сейчас с помощью дронов можно определить сложность рельефа. Все это просчитываешь логически и логистически. А после, если что-то пошло не так, прислушиваешься к интуиции: продолжать идти или разворачиваться. Я всегда разворачиваюсь. Если сомнений нет, можно вернуться позже, а сейчас спуститься. Бороться со стихией бесполезно: ей ничего не докажешь.

Единоборство больше происходит с собой — при экстремальных температурах и сильном ветре. Тут интуиция говорит: выживай и спускайся.

Когда погода позволяет, включается физическая и психологическая.выносливость. Ты прикидываешь: семь часов на подъем, семь на спуск — идем. Главное — интуитивно понять, испортится погода или нет. На Победе фабрика погоды меняется за два часа: может резко сломаться, а может остаться стабильной. Прогноз из базы часто не совпадает с реальностью. Остается только интуиция.

Какой опыт нужно иметь, чтобы однажды отказаться от классических маршрутов и искать свой путь? 

Нужно быть как минимум мастером спорта, кандидатом мастера первого разряда, иметь опыт восхождения в различных горных системах, иметь уверенный опыт технического альпинизма: ИТО, искусственная точка опоры, то есть вы должны уметь пользоваться всем этим арсеналом, быть хорошим скалолазом, ледолазом. 

Сублиматы решают

Получил посылку от Кронидов

Вы рассказывали, что в зимнем восхождении на пик коммунизма повар готовил для вас вкуснейшие блюда на горелке при минус 30. Если бы сейчас повторили эту экспедицию, так же бы сделали или какую-то часть всё-таки прошли на сублиматах?

Сейчас, безусловно, мы бы брали сублиматы. Технология позволяет насушить их самим — это сильно облегчает финансовую часть экспедиции. Вертолету не надо столько закидывать груза, плюс не нужно варить: залил водой и готово — экономия газа и веса. Чем меньше вес, тем дешевле оплата вертолета.

На высотные лагеря в той экспедиции у нас как раз была только сублимированная пища. И я очень рад, что многие производители, включая Кронидов, предлагают ассортимент сублимированной продукции для высоких гор. Залил кипятком — и наслаждаешься теплой едой.

Вес решает на сто процентов. Чем легче рюкзак и чем меньше газа, тем ты быстрее и успешнее в высоких горах или на стенах. На стеновые маршруты по 7–8 дней никто не берет с собой картошку, лук, апельсины, мандарины, капусту: ты тянешь весь обоз каждый день к бивачной платформе, а с таким грузом забраться невозможно. Поэтому сублиматы решают. И мы бы пересмотрели рацион.

Недавно вы стали амбассадором Кронидов. А можете рассказать историю знакомства с нашей продукцией? И есть ли любимые блюда?

Совсем недавно Александр (менеджер по работе с партнерами — прим. ред.) связался со мной и предложил попробовать их продукцию. Я остался в восторге, да и жена оценила.

Первое, что попробовали — это сублимированное мороженое. Очень вкусное. Жалко, мало — хочется прям побольше. Оно калорийное и очень легкое: открыл и ешь.

Потом я удивился плову, потом курица понравилась. Очень понравился вариант картошки с грибами — просто объедение. Настолько домашняя, что я бы ее ел и ел. Скрэмбл понравился — прямо полноценный омлет, для завтрака отлично заходит.

Любимые блюда Андрея Ерохина